Сергей Орлов. Воспоминания современников. Неопубликованное

Анатолий Георгиевич Алексин, Юлия Владимировна Друнина, Мариэтта Сергеевна Шагинян, Юрий Васильевич Бондарев, Евгений Андреевич Пермяк, Олег Николаевич Шестинский, Сергей Владимирович Михалков, Сергей Алексеевич Баруздин, Константин Яковлевич Ваншенкин, Лариса Николаевна Васильева, Даниил Александрович Гранин, Лев Александрович Аннинский, Сергей Давыдович Давыдов, Николай Елисеевич Шундик, Михаил Александрович Дудин, Дмитрий Миронович Молдавский, Николай Семенович Тихонов, Глеб Яковлевич Горбовский, Аркадий Миронович Минчковский, Василий Ефимович Субботин, Валерий Васильевич Дементьев, Егор Александрович Исаев, Николай Константинович Доризо, Михаил Давыдович Львов, Анатолий Николаевич Чепуров, Сергей Васильевич Смирнов, Марк Давыдович Максимов, Марк Андреевич Соболь, Анатолий Михайлович Краснов, Пётр Наумович Ойфа, Сергей Васильевич Викулов, Михаил Ванькаевич Хонинов, Борис Михайлович Пидемский, Тимур Аркадьевич Гайдар, Владимир Васильевич Торопыгин, Антонина Емельяновна Масловская, Александр Александрович Романов

Серия: Антология биографической литературы, книга 1980

Читать онлайн

Скачать

Начало книги

Сергей Орлов олицетворял образ целого поколения. И какого поколения! Героически прошедшего войну в почти мальчишеском возрасте, начавшего самостоятельную жизнь с великих подвигов, с немыслимых трудностей и испытаний.

Этот героизм, эти трудности, страдания и высокое торжество Победы — в стихах Сергея Орлова.

«Его зарыли в шар земной, а был он лишь солдат…»— строки, ставшие эпиграфом ко всему творчеству Сергея Орлова. Он умер через десятилетия после того, как отгремели последние залпы, но все равно как солдат. Солдат, верно служивший Отечеству своим талантливейшим пером, каждым своим поступком, своей неутомимой организаторской деятельностью одного из руководителей Союза писателей России.

Прозвучал воинский салют над его могилой. Он звучит до сих пор — благодарная Родина салютует поэту и гражданину.

…И все-таки он очень страдал от этих шрамов, от этих рубцов, начисто слизанной языками огня кожи, от выгоревших на щеках и подбородке мускулов, от перекошенного века на левом глазу, от сведенных на руках пальцев в бугристых, еще кровоточащих наростах. Он страдал физически от осточертевшей боли, к которой он так и не мог привыкнуть, но больше всего он страдал от шрамов на душе, на самых ее чувствительных глубинах. Шрамы на лице потом зарастут рыжеватой шкиперской бородой, глаз перестанет слезиться, и сгоревшее веко как-то прикроется лихим волнистым чубом — и он будет выглядеть красавцем, но шрамы на душе останутся, останутся навсегда, как осколки раздробленной кости, и будут саднить и болеть все время.

Читать дальше →