Итальяшка

Начало книги

В конце концов ей пришлось Сильвано просто написать — сиди дома, — пока до него наконец не дошло, и он остался дома, в своей квартирке в итальянской части города, которую немцы именуют Шанхаем.

«Я трусливая дрянь, дрянь трусливая», — снова и снова, литанией повторяла она про себя, почти в ритме молитвенного розария, что доносился сюда, в горницу, из соседней комнаты, где они положили ее отца, сельского учителя. Как можно было запретить Сильвано поехать с ней на похороны тестя, он же с юга, для него это святое, само собой разумеющаяся дань почтения к усопшему, а что этот тесть однажды, когда Сильвано, будучи в гостях, сварил всем спагетти, прямо вот здесь, за этим столом, попросту молча поставил тарелку на пол, перед своим псом-овчаркой, а зятя в глаза называл «пустельгой» — это не важно.

Она обошлась с Сильвано не как с человеком, и уж тем более не как с любимым человеком, а именно как с итальяшкой, макаронником, которому в здешнем, немецком, мире делать нечего, которому лучше держаться отсюда подальше, она своими руками его вытолкала — ладно, мягко оттеснила, не впустила в дом, лишь бы не усугублять раздоры и свары, ну и конечно, чтобы его пощадить, от унижений избавить. Она предпочла приспособиться, примениться, предпочла его обидеть — это она-то, которой якобы до всей этой чепухи давно и дела нет, которая, несмотря на все пересуды, несмотря на отцовское осуждение, давно живет, как ей хочется, то есть с Сильвано, — ну и пусть, что он итальянец и немца из него никакими силами не сделаешь. А вот замуж за него не вышла, хоть ей как-никак уже тридцать, да еще и с хвостиком.

Читать дальше →