Дело о морском дьяволе

Начало книги

— Если мы предположим, что брюнет играет сильно, — Арехин мягко, почти с сыновней нежностью, указал на портрет Капабланки, висевший в золоченой раме, — а блондин слабо, — теперь он показал на себя с видом простодушным и смущенным, отчего в зале пробежал одобрительный, сочувственный смех, — то сможем заключить, что никакие лекции, увы, не способны изменить этого изначального, почти космического соотношения сил. И лишь неустанными упражнениями, полным и каждодневным напряжением всей шахматной мысли, блондин способен приблизиться к брюнету настолько, чтобы вызвать его на благородный поединок, в котором он, возможно, и будет повержен, но повержен с честью, в борьбе умов.

Аудитория аплодировала бурно и продолжительно, и было в этом рукоплескании три источника, три составные части: во-первых, Арехин отдал должное их кумиру, Хосе Раулю Капабланке, или запросто Капе, которого здесь, в Буэнос-Айресе, почитали едва ли не всемогущим, по крайней мере, в шахматной сфере; во-вторых, того требовал пламенный южный темперамент, не терпящий полутонов и тишины; и, в-третьих, лекция о «психогальванических реакциях в шахматном поединке» оказалась куда увлекательнее и остроумнее, нежели предполагалось по её сухому, академическому названию. Публика, состоявшая из изящных дам, седовласых кабальеро и пылких юношей, была покорена этой странной смесью учености и клоунады, грусти и шутовства.

Читать дальше →