Смерть Оскара Ильича

Начало книги

В отношениях Ольги Еремеевны и Оскара Ильича было столько искренности, заботливости и любви, что и мне, выросшему в семье, где отношения мамы-папы не выставлялись напоказ, но были безоблачны и где-то, в известной мере, назидательны, было многое вопросительно-восхитительным. Никогда Ольга - только «Олюша», «душа моя», «царица» и все такое, что мне и привыкнуть долго что-то претило. Тем более, когда на моем лице Ольга Еремеевна обнаруживала тени вопроса, она говорила мне на ушко шепотом: «Грешен, артист, замаливает! Но всегда так, чтобы я не поверила».

Это сейчас, когда я знаю, что на Бродвее одна и та же пьеса с теми же актерами играется триста дней в году, и люди, видевшие спектакль многократно, не находили проколов в искренности действа, я уже думаю по-другому. И несомненно, в пьесе жизни папы-мамы, полной лишений, я по-настоящему понял произнесенный ночным шепотом за стенкой из спальни – клетушки размером два на два (комнатка два на три, где спали и жили мы, четверо мальчиков, по образному выражению мамы, звалась «Комнатой готовой продукции»): «На сегодня еще что-то наскребу, но на завтра я без круп, муки и картошки… Но в ответном: «Я очень постараюсь!» - было больше любви, чем уверенности.

Читать дальше →