Повседневная жизнь русской школы от монастырского учения до ЕГЭ

Начало книги

Чем старше мы становимся, тем настойчивее память возвращает нас в далекие и милые сердцу времена, В когда на душе бывало светло и чисто В. без особенных причин, как случается лишь в детстве да еще в Пасхальную неделю. Каждый раз, когда прохожу мимо школы с барельефами классиков на фронтоне, сладко сжимается сердце и вспоминается день, когда меня впервые привели в школу. Я стою в белом сестрином фартуке, в одной руке — портфель, другую крепко сжимает сестра, мама — молодая, красивая, с букетом разноцветных астр улыбается и смотрит, как папа фотографирует нас, потом меня с учительницей, а потом и весь наш первый «А». Пройдет десять лет, я поступлю в педагогический институт и свой первый урок проведу в такой же школе с барельефами на фронтоне...

Мое знакомство с учителями началось еще до школы. Мила, дочь нашей соседки по коммуналке, была замужем за сыном директора школы, и я любила ходить к ним в гости, когда мама брала меня с собой. Грозный для всей школы директор Михаил Борисович с литературной фамилией Островский для меня был просто дядей Мишей, поэтому обычного детского страха перед учителями я не испытывала. В их огромной, как мне казалось тогда, комнате с эркером можно было посмотреть телевизор с большим увеличительным стеклом, почитать детские книжки с картинками, а еще послушать, как поет и аккомпанирует себе на пианино Михаил Борисович. Больше всего мне нравилась в его исполнении «Черемшина» — в детстве я думала, что так звали девушку, о которой поется в песне. Дядя Миша садился на круглый вертящийся стул перед пианино и начинал петь чинно и серьезно: «Знов зазули голос чути в лиси, ластивки гниздечко звили в стриси...» Затем темп песни ускорялся, и сиденье стула, следуя за дядей Мишей то влево, то вправо, слегка поскрипывая, начинало поворачиваться все быстрее.

Читать дальше →