Притворяться мертвым

Начало книги

В темноте, в глубоких фиолетовых складках ночи, он слышит шепот: низкие, жалобные звуки, которые метаются, дрожат и царапают за обшивкой, карнизом, пересохшей и червивой деревянной обшивкой. Сначала слова кажутся незнакомыми, как будто произнесенными на другом языке, но по мере того, как сумерки приближаются к рассвету, он начинает узнавать каждый голос - каждую высоту, тембр и интонацию, - как мать узнает своего ребенка на переполненной игровой площадке.

Иногда по ночам он слышит одинокий яростный крик из-под половиц, преследующий его из комнаты в комнату, вниз по парадной лестнице, через фойе, через кухню и кладовую, в священную тишину подвала. Там, под землей, погребенный под тысячелетним слоем костей и меха, он осознает тяжесть своих грехов. Возможно, виновата сама сырость, ледяные капли на камне мерцают, как слезы на парчовом корсаже.

В роли цветка воспоминаний он вспоминает Элизу Босолей, девушку из Чикаго. Он вспоминает ее гордые манеры и умелые руки, то, как она торговалась в те последние секунды, как будто все еще была самой красивой девушкой на выпускном балу. Элиза Босолей, беспризорница в стиле Диккенса, в высоких сапогах и пальто с поясом, любила читать. По ее словам, Джейн Остин была ее любимой, хотя Шарлотту Бронте она считала второй. Он нашел пожелтевший экземпляр Виллетт в ее сумочке. Он держал Элизу в библиотеке.

Читать дальше →