Время тишины

Начало книги

Телефон звонил и звонил. Я снял трубку. Ничего не понял. Позвал:

– Амадор!

Толстогубый явился, и я передал ему трубку.

Сам смотрел в микроскоп, пытаясь разобраться в том, что видел. Похоже, препарат не сработал. Рак. Однозначно. После митоза голубое пятно начало бледнеть.

– Эти лампочки тоже перегорают, Амадор.

Нет, не в лампочках дело: это он на провод наступил.

– Воткни вилку в розетку!

Продолжает говорить по телефону.

– Амадор!

Такой толстый, такой улыбчивый. Говорит медленно, смотрит на меня:

– Больше нет. Ни одной не осталось.

Мыши кончились! Передо мной портрет человека с бородой[1] – того, кто освободил иберийцев[2] от врожденного чувства неполноценности, от уверенности в своей полной неспособности к наукам. Неподвижный, он пытливо смотрит на меня, виноватого за нехватку подопытных мышей. Его понимающая и освобождающая от чувства неполноценности улыбка объясняет: недостаток средств. Бедный народ, бедный народ! Кто теперь может мечтать о том, чтобы получить заветную северную награду? Грезить об улыбке высокого короля, о всемирном признании, о благополучии мудреца, который ждет на своем засушливом полуострове, когда же умы и реки принесут плоды… Аномальные митозы, застывшие на предметном стекле, неподвижны, хотя митоз есть само движение.

Читать дальше →