Мистер Вкусняшка [=Мистер Вкусненький]

Начало книги

Кто-то из моих двойников, фигурировавших в ранних романах — наверное, Бен Мирз в «Салимовом уделе» — говорил, что не стоит рассказывать об историях, которые ты планируешь написать. «Всё равно, что в песок ими пописать» — так он считал. Однако иногда, особенно когда я чувствую прилив энтузиазма, мне крайне сложно следовать собственному совету. Так было с «Мистером Вкусняшкой».

Когда я вкратце обрисовал идею рассказа одному приятелю, он внимательно меня выслушал и покачал головой. «Стив, мне не кажется, что ты можешь что-то новое про СПИД написать». Он помолчал и добавил: «Особенно как натурал».

Нет. Нет и нет. И еще раз: нет.

Мне ненавистна сама мысль о том, что ты не можешь написать о чем-то, если сам это не пережил, и не только потому, что тем самым предполагается ограниченность человеческого воображения, которое в принципе безгранично. Получается, что и преодолеть рамки собственной идентичности невозможно. Я отказываюсь это принимать, поскольку такая мысль приводит к тому, что настоящие перемены для людей недостижимы, как недостижима и эмпатия. Однако всё свидетельствует об обратном. Всякое случается, и перемены тоже. Если смогли помириться англичане и ирландцы, стоит верить в то, что однажды и у евреев с палестинцами тоже получится. Думаю, все согласны с тем, что перемены возникают только в результате упорного труда, но мало упорно трудиться, нужно еще и очень активно использовать воображение. Каково это — на самом деле оказаться в шкуре того парня или этой девчонки?

Читать дальше →