Грегерии

Начало книги

Борхес, еще юношей познакомившийся с блестящим, безумолчным и неуловимым Рамоном Гомесом де ла Серной в одном из временных пристанищ этого всегдашнего богемьена — мадридском кафе «Помбо» (другими были столичный цирк и тамошний же рынок, все они Рамоном Гомесом не раз описаны), позже отметил, что дон Рамон всю жизнь создавал единственную книгу — «Инвентарь мира», «подлинную Энциклопедию, книгу всего-на-свете-и-много-чего-еще», вместе с тем ежесекундно увиваясь за всякой мимолетной мелочью, любуясь каждой ее складкой, но сознавая при этом ее единичность, отрывочность и быстротечность. Из такого вот сочетания универсальности и фрагментарности возник, по-моему, изобретенный Гомесом де ла Серной в 1910-х годах афористический жанр грегерий, чей «феномен и тайна» рождаются, как писал он сам, от соития юмора и метафоры.

Современники — не без основания — связали новую диковинку неутомимого изобретателя («он всегда в начале», обронил о нем Хосе Лесама Лима) с вулканическим метафоризмом и черным юмором шумных героев тогдашней литературной авансцены — сюрреалистов. Я бы пошел дальше и напомнил о духе иронии и культе фрагмента у иенских романтиков. В конце концов, осколок зеркала — это тоже зеркало, а любое зеркало вмещает лишь часть, так что и оно — осколок. «С меня достаточно заметки», — писал Жюль Ренар, чей самоубийственный минимализм тоже прочили в предшественники гомес-де-ла-серновского жанра; среди других Борхес поминает еще Рабле и Бена Джонсона, «Анатомию меланхолии» Роберта Бертона и афоризмы Макса Жакоба.

Читать дальше →