Близнецы

Начало книги

Улица Ромулеа, 5, третий этаж. Именно там они и родились. Отец (невысокий, с аккуратным кругленьким брюшком, в черных, всегда начищенных до блеска ботинках и очках в золоченой оправе) давно покинул родную деревню Минео и служил в префектуре, получая четыреста пятьдесят лир в месяц. Из этих денег синьору Томазелли (назовем его так, Бог свидетель, фамилия ничуть не хуже других!) удавалось содержать квартиру, покупать сыновьям школьные учебники (ну да, конечно, близнецам, других детей у него не было!), прилично одевать жену (худую, с густыми бровями и усиками на верхней губе, которые она нещадно выщипывала) и водить ее по субботам в театр (помилуйте, какое кино, его тогда еще не было!), если, конечно, он не был простужен и не кутался в женину шаль, то и дело сморкаясь в огромный носовой платок, отчего нос распухал и краснел. В этих случаях Жервезу (красивое имя, не правда ли? Он обожал это имя!) сопровождал синьор Скуаццони (честнейший человек, преподаватель или, попросту говоря, учитель начальной школы, вдовец, смуглый, стройный, как кипарис, очень набожный, едва ли не святой, дома у него ступить некуда от трактатов по теологии и требников). Нет, напрасно соседи показывают пальцем на синьора Томазелли, чиновника префектуры Его Величества Виктора Эммануила III, напрасно смеются и злословят, что-де близнецы у него родились после знакомства с синьором Скуаццони. Пусть хоть лопнут от злости, а Жервезе надо же с кем-то пойти в театр — одной по тем временам показываться на люди было неприлично. И вообще, к сведению достопочтенной публики, его сыновья — это его сыновья. Синьор Томазелли чихал, из носу капало, и от разных неприятных мыслей он машинально выдергивал волоски из щетки, лежавшей на столике рядом с потрепанным томиком «Отверженных» Гюго.

Читать дальше →