Возвращённые метафизики: жизнеописания, эссе, стихотворения в прозе

Начало книги

Ребёнок попадает в музей. Его окружает лабиринт, спрятанный под стекло, хаос, упорядоченный множеством вывесок. Они вызывают у него страх, недоумение, улыбку, заставляя неметь или кричать. Ребёнку сулили, что из этих встреч сложится его мировоззрение, оправдание «я» и речь на последнем суде. Но, отстав от экскурсовода, он беспомощно озирается, и указатели только множат его растерянность.

Этот музей - культура. Каждый из нас - такой ребёнок.

Венецианец Амброджо Контарине, ходивший в Персию в конце XV века, упоминает о язычниках, кочующих по просторам московского княжества. «Рассказывают, - пишет он, - что народ этот поклоняется первой попавшейся вещи». Спустя пятьсот лет замечание итальянца наталкивает на метафору, взывая к обобщению.

Современная пропаганда легко манипулирует сознанием, убеждая в непреходящей значимости любой наперёд взятой фигуры - футболиста, актёра или рок-звезды. Последняя попытка освободиться от оков массового внушения провалилась на заре века. Кнут Гамсун, вспомнивший Руссо с его побегом в пастораль лесов, успех толстовства и кратковременное торжество анархических идей - это осколки одинокой дрезины, смятой локомотивом Организованности. Сыр всегда в мышеловке. Безоговорочное подчинение - цена комфорта, цивилизация подразумевает рабство. Это хорошо чувствовали стихийные бунтари. Но ХХ век окончательно подавил очаги сопротивления. Информационные средства, способные творить кумиров и создавать богов, рождающие вселенские мифы и погружающие в коллективные сны, всесильны, и потому трудно не поддаться гипнозу толпы. Вероятно, мы являемся последним поколением, которому в какой-то мере это ещё удаётся, но в дальнейшем потребуется напряжение уже нечеловеческое. Да и мы радикально меняемся.

Читать дальше →