Корабли надежды

Начало книги

Лето 1798 года было в Петербурге солнечным и жарким. В открытые окна кабинета, затененные разросшимися деревьями, струился душный аромат отцветающей липы. Легкий сквозняк, не принося прохлады, шевелил бумаги на огромном письменном столе. С Сенатской площади доносилась глухая дробь барабанов. Был день экзекуций, и уже четвертого солдата, из нарушивших правила маршировки, прогоняли сквозь строй, забивая до полусмерти введенными императором палками новой формы.

А в залах Зимнего дворца бряцало парадное оружие, слышалcя топот ног сменяющегося караула, громкие команды разводящих. Некогда великолепный и пышный дворец Екатерины II стараниями императора Павла I{1} сразу же после его восшествия на престол был превращен в огромное караульное помещение. Кордегардия в Зимнем — это была месть умершей императрице и нелюбимой матери.

Порой родители любят внуков больше, чем собственных детей. Бывшая императрица Екатерина II сына своего Павла — будущего императора больше чем не любила. Она его ненавидела. Хилый и болезненный в детстве, малорослый, с носом утицей, он так напоминал бывшего мужа — Петра III{2}, лихо убранного с ее пути к трону братьями Орловыми{3}. Ходили даже слухи, что императрица составила завещание о наследовании трона в пользу внука — Александра. Утверждали также, что есть и манифест, объяснявший это ее решение, подписанный в качестве свидетелей виднейшими людьми империи, в том числе Румянцевым{4} и Суворовым. Завещание и манифест якобы в день смерти Екатерины ее бывший секретарь князь Безбородко{5} выдал Павлу, а тот их тут же тайно сжег. Так это было или не так, но об этом охотно толковали и в салонах, и на улицах. Пытались понять, не в этом ли крылась причина жестокой опалы обоих фельдмаршалов сразу же после восшествия Павла I на престол.

Читать дальше →