Русская жизнь-цитаты 14-21.04.2023

Начало книги

"«Я понимаю, что все это наше русское, родное, а все-таки не привыкну никак» – Weekend – Коммерсантъ","Избавиться и от молодости, и от бедности можно с помощью работы, а единственное обозначение работы у Островского — «место». Островский совсем не мистик и не фантаст, но «место» у него сущность кафкианская по своей природе. В отличие от Гоголя, Щедрина, Сухово-Кобылина, Островский даже не делает попытку изобразить, что, собственно, в этом «месте» происходит. Не то чтобы какие-то папки куда-то перекладывались, документы переписывались, дела делались или хотя бы интриги плелись… Ничего этого нет. Есть только одно вот это слово. Где-то, за пределами сцены, существует «место». Обладая «местом», ты перестаешь быть бедным. Каким образом, за счет каких усилий и возможностей? Тишина. Известно лишь, что «место» приносит деньги — и блага. Впавший в отчаяние Жадов просит у дядюшки «место». И у самого дядюшки, и у всех его солидных друзей тоже есть «место» — очевидно, гораздо более доходное, чем может надеяться получить Жадов. Но это все оно же, «место», пустое и загадочное.  Никакой другой работы в пьесах Островского нет. Есть купцы — Вожеватов, Кнуров, барин и делец Паратов в «Бесприданнице», Курослепов в «Горячем сердце», Восьмибратовы в «Лесе»,— разбогатевшие, очевидно, не благодаря месту, а как-то иначе. Как — неведомо. По сравнению с Паратовым гоголевский Чичиков или чеховский Лопахин — образцы предпринимательской внятности. Лопахин свою прагматику вишневого сада излагает не хуже любого современного бизнес-плана. Лопахина можно представить себе с калькулятором в руках, а Паратова — только с бумажником.

Читать дальше →