Тридцать пять родинок

Начало книги

Я в детстве очень переживал из-за того, что у меня на лбу всегда было написано, что я подумал или сделал.

Мне так маманя говорила. «Ну-ка, не ври! — прикрикивала она сурово. — Я знаю, что это ты сломал игрушку. У тебя это на лбу написано!» И я верил, верил, как дурак, и признавался во всем, заливался горячими стыдливыми слезами, бежал к зеркалу проверять — что же такое у меня написано на лбу.

А как было не верить: я с детства видел живые примеры того, как все, что внутри, отражается снаружи.

Если на яблоке есть черная точка, значит, внутри будет червяк, возьми лучше другое. Если в холодильнике вздулась банка консервов, значит, внутри уже не пахучие шпроты в вязком вкуснющем масле, а вонючая жижа, фонтаном вырывающаяся в проделанную консервным ножом дырку. Нет, вздутые банки лучше не трогать…

С людьми происходило то же самое: самые злые и противные соседки, постоянно жалующиеся мамане, что я слишком громко кричу и нарочно быстро бегаю, всегда были самые морщинистые, с противными бородавками, почему-то обязательно на носу. Маманя иногда заступалась за меня, а иногда и отвешивала незаслуженный подзатыльник. Внешне она была серединка на половинку. Вроде красивая, но иногда проявлялись у нее жесткие морщинки на лбу и в уголках рта и делали ее чем-то похожей на злых соседских бабулек. А вот изредка возникающие у нас дома с какими-то бумагами отцовские секретарши — добрые, нежные и ласковые тетеньки, которые тискали меня и закармливали конфетами, — были самыми красивыми, совсем без морщинок.

Читать дальше →