Море вернёт янтарь

Начало книги

Морской воздух, не по-осеннему теплый, кленовые мягкие листья на краю гулкого бетонного поля, редкие, еще сонные огни города где-то там, куда бесшумно уносится от аэродрома пустынная лента асфальта, — все так знакомо, словно век прожил в здешнем краю. То же чувство испытывал Соколов и там, где накануне вечером падал морозный снег и деревянные дома поселка жались к медвежьему боку тайги, — свет из нешироких окон на пухлых сугробах казался ему светом отчего дома. Небесный скиталец, он всюду был своим и всюду — гостем. Огромную землю с крошечной деревенькой посередине он любил во всяком обличье и той особенной любовью, которую знают только летчики да моряки.

Экипаж отправился спать, один он, командир, остался на краю летного поля, словно удержанный чьим-то зовом.

Рассветный ветерок шевельнул старые клены за ограждением аэродрома, и как будто давние волны прошелестели у ног… «Хотите, я вас ждать буду?.. Долго-долго… Я люблю ждать…» Что это? Из позабытого сна, навеянного усталостью, или все-таки из яви?.. Нет, Соколов, не надо себя утешать, это не приснилось, было наяву — недаром беспокойство твое зародилось еще далеко отсюда, когда машину догнал рассвет перед промежуточной посадкой на зауральском аэродроме. Лимонно-алая полоса вставала за левой плоскостью самолета, озаряя удивительную, даже для летчиков, небесную рощу: бесконечная гряда облаков, казавшаяся ночью с большой высоты огромной весенней пашней, вдруг поднялась навстречу распушенными султанами, похожими на древесные кроны. Они были разной формы, но все одной высоты, словно кто-то с вечера широким взмахом руки разбросал по рыхлому облачному полю семена невиданных деревьев, и под холодными лучами звезд вырос гигантский смешанный лес.

Читать дальше →