Вилка преткновения

Начало книги

В том, что сыр-бор начался с кражи, не было решительно ничего странного. Как минимум половина историй, обсасываемых в кабаках Большого Шанхая и обрастающих в процессе обсасывания невероятным количеством очевидцев и подробностей, начиналась именно так. На Большом Шанхае кража вообще числилась чем-то вроде национального вида спорта — если, конечно, населяющий планетоид разномастный сброд можно было считать нацией. Воровали здесь много, с размахом и удовольствием. И если собственник желал и дальше оставаться таковым, ему следовало развивать зоркость глаз, чуткость ушей, да ещё и отрастить преизрядную чуйку задницы. Для комплекта.

Необычными были предмет кражи — простая столовая вилка — и личность вора. Собственно, по части личности могли возникнуть некоторые сомнения… личность-то предполагает, хотя бы в теории, наличие лица. Но Маурисио, кот Тётушки Нэнси, совершенно искренне считал, что если двуногая лингвистика не изобрела слово «мордость» для тех, у кого лица нет, зато есть морда, то это проблемы лингвистики, а уж никак не самого Маурисио. Более того. Маурисио без тени сомнения полагал себя хозяином одного из самых известных на Шанхае «семейных» кабаков. И вёл себя соответственно.

Читать дальше →