Так трудно объяснить

Начало книги

Она сидела за столом рядом со мной, утонув в молчании, пока раскаты хохота рвались вокруг, словно снаряды. В конце концов я спросил у неё, почему она так несчастна.

Так трудно объяснить, сказала она.

Попробуй.

У тебя мало слов. У меня мало слов.

Значит, это не война, сказал я. Тебе всегда было плохо.

Она наклонилась ко мне. – Да, сказала она.

Мне тоже, сказал я.

Она улыбнулась. Положила свою бледную руку мне нá руку. Во мне поднялась неистовая нежность к ней.

Пойдём, сказала она. Надо делать для них еду. Можешь пойти со мной.

В спину нам ударил рёв поздравлений с моей предполагаемой победой. Хозяин, получивший уже два ранения с тех пор, как месяц назад записался в добровольцы, был пьян в стельку. Его квартира была одной из немногих, оставшихся невредимыми (или восстановленных благодаря той особой ликвидности имущества, что приносит с собой война); ковры, дверные и оконные стёкла (странно было видеть их целыми), меховые подстилки, и неистощимые запасы водки и виски «Баллантайнз». Посреди празднования он вытащил пистолет и объявил, что сейчас проверит надетый на мне пуленепробиваемый жилет. В глазах его мерцало безрассудное веселье, ствол дрожал. – Можно мне сначала допить? спросил я. – Вот это стиль, прямо Джеймс Бонд! воскликнул он. Хозяин прошагал к окну и выпалил три раза, крича во всё горло. Может, попал в кого-то из соседей, а может пули ушли в никуда. Я помню, как её трясло от горя и отчаяния, как она дрожала под гром выстрелов. – Знаешь, я патологически боюсь, сказала она. Я хочу уйти с тобой, но не могу. Я боюсь куда-то идти. Эта улица в самом центре города. Снайперы простреливают её всю. Каждое утро мне надо идти на работу, и за врачом для моей мамы. Всегда надо бежать. И ночью спать не могу. Меня пугает грохот артиллерии.

Читать дальше →