Вампиры Восточной Европы

Начало книги

ризнаться, я не уверен, найдется ли ответ на этот вопрос по окончании книги. Время покажет — заранее не хочется выстраивать никаких теорий. В отношении вампира я отнюдь не одинок в своем пессимизме и сполна разделяю мнение, к примеру, Т.А. Михайловой, одного из ведущих отечественных фольклористов: «Сама попытка определить и ограничить вампира как фольклорного персонажа оказывается достаточно сложной задачей, если не сказать вообще — невыполнимой».

В традициях разных стран существо, именуемое вампиром, упырем, вукодлаком, стригоем, мороем или схожими с этими именами, выглядит по-разному и выполняет разные функции. В начале XIX в. вампир из фольклора проникает в литературу, а сто лет спустя — в кинематограф. В течение двух столетий его образ нещадно эксплуатируется, и в результате мало что остается не только от героя народных сказаний, но и от первоначального литературного персонажа. В XVIII в. оценку вампиру выносят этнографы и священники, придворные и энциклопедисты. В XIX в. вампиром восхищаются апологеты романтизма и сочинители бульварных романов. В XX в. фильмы о вампире снимают асы мировой режиссуры и творцы низкопробной «порнухи». В XXI в. о вампире пишут американские домохозяйки и популярные авторы, претендующие на интеллектуальность. Постепенно вампира извлекают из мира «суеверий» и наделяют чертами полноправного члена социума. Из мерзкого или обаятельного мертвеца он превращается в живого человека, то ли больного, то ли преступника, то ли обладателя феноменальных способностей.

Читать дальше →