Письмо в правление Союза писателей СССР

Начало книги

Когда на Западе появилась и стала распространяться моя повесть "Верный Руслан", вы спохватились, много ли достигли долгим битьем "Трех минут молчания", - или просто рука устала? - вы сочли ошибкою и саму травлю, и статус "неугодного", каким я всегда для вас был, и вы призвали меня "вернуться в советскую литературу". Я вижу теперь, какую цену должен был заплатить за это возвращение. Простодушный г-н Хёльмбакку, желая вас порадовать, пишет, что очень доволен переводом "Руслана" и отзывами норвежской прессы, - и какую ж занозу вгоняет в ваши партийные сердца! Ну, разумеется, политика не по его части, ему все равно, где появляется русская проза - в "Гранях" или в "Дружбе народов"; там, где он видит литературу, там вы - политику и ничего больше, кто же дальтоник? Я мог бы попросить его переписать пригласительное письмо, чтоб никакой "Руслан" не упоминался, вас бы это устроило? - но для меня бы означало: отказаться от собственной книги; на унижение я не пойду. И так как вам не расстаться с вашей природой, а мне - со своей, то это мое письмо к вам - последнее. Отдавали вы себе отчет, куда призывали меня "вернуться"? В какой заповедный уголок бережности и внимания? Туда, где по семи лет дожидаешься издания книги, после того как ее напечатал первый журнал в стране (дети, родившиеся в тот год, как раз пошли в школу, выучились читать)? Где любой полуграмотный редактор и после одобрения вправе потребовать любых купюр, пускай бы они составляли половину текста (не анекдот - письма ко мне М. Колосова)? И где независимый суд в 90 случаях из ста (а если произведение критиковалось в печати, то в ста случаях) примет сторону государственного издательства и подтвердит в решении, что надо уложиться в "габариты повести"?

Читать дальше →