Шрам

Начало книги

Ствол жилой башни белел в глубине переулка - оставалось пройти только мимо пятиэтажки. Аверин любил возвращаться домой, то мгновение, когда он спиной захлопывал дверь и так стоял, расслабленно оглядывая иконы, полки с книгами, фотопортрет Хэмингуэя и ксерокопии с рисунков его друга малоизвестного художника Свечникова, приколотые булавками к обоям. Когда-то в такой момент медленной рыбой всплыли в его сознании строчки: "Ты мне дорог, дом пустой, понимающим молчаньем..." Но стихи эти он так и не дописал - не было особого желанья размышлять над тем, чем же ему дорог собственный дом - так не следует задумываться, чем дорога любимая женщина, возможно последующее разочарованье, что вряд ли прибавит оптимизма в этой и без того нерадостной жизни. Сегодня, возвращаясь из гостей, Аверин вышел из такси в начале переулка и не спеша шел к дому, предвкушая, как сейчас приятно побездельничает - может, послушает музыку, полистает книжку или альбом репродукций. У самого подъезда Аверина обогнали "Жигули" последней модели. Открылась дверца, и на снег ловко выпрыгнула девушка в фиолетовой от темноты вечера дубленке. Сидящий за рулем опустил стекло: - Может быть все-таки... - Нет, нет, нет, - высоко и быстро перебила она его и убежала в подъезд. Краснела кнопка вызванного лифта, ее лица не было видно, только лиловые лаковые ногти тонких пальцев барабанили по смотровому окошку. "Соседка. Та, что недавно обменялась", - догадался Аверин и благодушно-безнадежно хмыкнул про себя: "Соседка - это..." В кабине лифта она развернула оранжевый шар своей лисьей шапки лицом в его сторону: - Помогите, пожалуйста. Я знаю, вы мой сосед. Мне надо сейчас выгулять собаку, а я не хочу подходить к окну, не дай бог, он ждет. Вы поглядите из своего окошка и, если он уехал, дайте мне знать, хорошо?

Читать дальше →