Тысяча и одна минута. Том 3

Начало книги

Был у нас там, примером сказать, один старый казак, Данило. С виду что твой муромский медведь, бородища этакая!.. Как гаркнет «на коня!» так сосны дрожат. А какой был добрый, ласковый! Приди, бывало, к нему в хутор, рад запоить запеканкою, закусить бублика и не спрашивай, все чистым свиным салом подчивает. Не любил он смерть недругов Русской земли. Как, бывало, скажут на войну идти, хоть был он лет этак под семдесят, голова, что снег, белехонька, а откуда возмется ловкость и сила молодецкая! вскочит на коня прежде всех, да как приедет в поле чистое да пойдет брить головы Турецкия, так по шею с корнем и срезывает; а в мирное время смешит да морочит Божий народ; выйдет к шинку, раскроет грудь широкую, станет насупротив какого хочешь орудия и не только из ружья, а хоть из пушки бомбой стреляй, и то синего пятна не сделаешь! Был он Христианин православный, Государю служил, Богу веровал, без креста спать не ляжет, куска не съест. Ненавидел он еще, страх как, племя вражьего, сиречь, силу нечистую; за то, бывало, русалки и ведьмы и вся челядь ихняя от его хутора за версту бегивали. Поймает, бывало, чорта, да и запряжет в оглобли, рылом к саням; бьется, маится сердяга, ни назад податься ни вперед бежать; смотришь бывало: никого не видно, а сани елозиют взад и вперед; православные так и покатываются со смеху. За то уж как чорт-то вырвется, так закажет правнукам и праправнукам в казацкую хутку заглядывать. Вот каковы наши молодцы удалые! Так что тут дивовать на племя французское, что если бывало закричат: казакг! то целый полк и бежит назад.

Читать дальше →