Две истории

Начало книги

Однажды морозной ночью посреди улицы стоял гений Венцель в тонком–тонком, трижды тонком платье и просил милостыню у прохожих. Господа и дамы думали, бог мой, он же гений, он может себе это позволить. Гении схватывают насморк не так быстро, как простые смертные. Венцель провел ночь в портале королевского дворца и, как видите, не замерз. Гении не так легко замерзают, будь оно даже вдвое холодней. Поутру он явился к молодой и прекрасной королевской дочери в том, что на нем еще задержалось. Вид у него был жалкий, но слуги расходились в стороны и бормотали: гений, ребята, гений, и доложили о Венцеле госпоже и, забавы ради, позволили ему к ней войти. Венцель не поклонился принцессе, это, видите ли, гению не пристало. Принцесса, тем не менее, полностью отдавая себе отчет в величии собственного духа, низко поклонилась гению, то бишь молодому Венцелю, и протянула ему белоснежную руку для лакомого поцелуя, после чего спросила: чего же он хочет? «Есть», — ответил грубиян, но его слова нашли отклик, тут же по знаку благосклонной госпожи внесли великолепный завтрак с портвейном, на серебряных блюдах и в хрустальных графинах, и все это на золотом подносе. Гений ухмыльнулся, когда все это увидел; видите, даже гении умеют ухмыляться. Королева была необычайно приветлива, ела с Венцелем, хотя на нем, в соответствии с его гениальным статусом, не было даже приличного галстука, осведомилась о его творениях и пила за его здоровье: и все это со свойственной ей невинной сладкой грацией. Гений впервые за свою ужасно нескладную жизнь был совершенно счастлив, потому как, знаете ли, и гении тоже могут иногда испытывать тонкое и, в общем–то, очень человеческое, чувство счастья. В застольной беседе Венцель среди прочего объявил, что завтра или послезавтра он намерен перевернуть мир.

Читать дальше →