Вдоль горячего асфальта

Начало книги

Начинается с записных книжек.

О, эти наброски старинных лет, черточки и фигуры, понятные лишь автору, приметы, не успевшие выделиться из небытия, намек на предположение, тень от тени, вензель, а может, витая, подыскивающая себе характерный нос раздражительная ноздря или крупный завиток высоконравственного уха — о, эти заспиртованные личинки воображения!

Так вы и рождаетесь, и как мне не любить вас, мой разочарованный друг! Как ваша фамилия? Курносов? Боже сохрани! Ноздрик? Нет! Лысогубов? Плешкин? Нет, нет! Конечно, Картинкин — не лицо, а тайна вклада, охраняемая законом, или распоряжение на свадьбе: «Картинкин, горько!» — и поцелуйное рыльце Картинкина. Но не в Картинкине суть. Автора привлекают иные лица. Превратясь в личности, они собирают вокруг себя родных и знакомых, знакомо же им все человечество, и панорама мира раздвигается перед ними от края и до края.

Как в мультипликационной ленте, голубыми толчками вместе с другими северными речками пробирается моя Бахарка туда, где должна определиться Волга, и вместе с ней по землям чувашей, татар и калмыков устремляется на юг, обегает голубой акварелью изрезанные каспийские берега и заливает определившееся ложе Каспия.

Читать дальше →