Под ножом

Начало книги

«Что, если я умру?»

Эта мысль тревожила меня все время, пока я шел домой от Гаддона. Вопрос носил личный характер. Волею судеб серьезные беспокойства женатого человека не имели ко мне никакого отношения, и я хорошо знал, что лишь очень немногие из моих близких друзей сочтут своим долгом горевать по этому поводу. Я был несколько растроган, когда еще раз мысленно перебрал всех, которых можно было бы назвать близкими. Таких оказалось мало.

Теперь все обстоятельства представлялись мне по-особенному ярко. Вот, например, друзья юности: только сейчас стало понятно, что наша дружба и любовь — традиция, которую мы не без труда поддерживали. Или взять хотя бы моих соперников и помощников по карьере: полагаю, что был, вероятно, хладнокровен и демонстративен: одно сопутствует другому. Было время, когда я сам горько переживал потерю одного друга, но когда возвращался домой в тот день, эмоциональная часть моего воображения была как бы в полузабытье. Я не чувствовал жалости к себе, не жалел своих друзей и не представлял их, отталкивающими меня. Дремотное состояние чувств, несомненно, являлось следствием физического изнеможения. Мысли соответствовали настроению. Однажды, в дни моей юности, я совершенно неожиданно потерял много крови. Жизнь была на волосок от смерти. Сейчас вспомнилось, что тогда все эти страсти и привязанности куда-то испарились, осталась только спокойная покорность — и жалость к себе. Прошло немало времени, прежде чем желания, стремления и все сложные духовные переживания вернулись. Мне казалось, что истинное значение этого оцепенения было результатом постепенного ускользания от мучительных удовольствий, переживаемых человеком-зверем. Это уже было доказано.

Читать дальше →