Изнанка

Начало книги

Вета не любила рассвет.

Не потому, что не была романтичной или приходилось рано вставать, а потому что рассвет всегда казался ей грустным. Это была некая граница, через которую нужно было пройти с трудом, с тяжестью на сердце. Она не знала, почему так. Те предрассветные минуты, когда солнце вот-вот собиралось взойти, но ещё не показалось, были самыми мрачными. Всегда сложно перейти черту, оставить старое позади, бросить всё и ступить неизвестно куда, пусть даже в свет. Это как прощание с прошедшим днём, когда он обнулялся, отменялся, и его теснил новый, стирал и отправлял в прошлое.

Вета не спала с четырёх утра и ждала, когда рассветет и покажется солнце; наконец первые лучи окрасили кухню в густые ярко-рыжие тона, она выдохнула с облегчением, но ложиться уже не стала. Поставила чайник, взяла из корзинки вязание. Только 7 утра, а из вентиляции на кухне уже слышались детские вопли — это соседкины дети ни свет ни заря уже вскочили как обычно, и будут так кричать до часу ночи. Это они так играют. А ещё иногда заливисто чирикает попугай, который живёт у них в клетке на кухне, прямо за ветиной стеной, и покрикивает на детей Ида, их мама. Скоро она тоже встанет и, наверняка, как обычно по субботам, начнёт печь оладьи, и вся ветина кухня наполнится запахом свежей выпечки. Вете тоже захочется оладий, но она не станет их печь, так как знает, что Ида испечёт их и на её долю и занесёт, как только накормит свою ораву. Трое детей — это, конечно, не то чтобы орава, но судя по тому, какой бедлам они устраивают каждый день и как шумят, их вполне можно назвать и так. Вета жила одна, из питомцев были только рыбки в маленьком круглом аквариуме, так что шума она никакого не производила.

Читать дальше →