Бесстрашные

Начало книги

В камере царила мертвенная тишина. С высокого потолка свешивалась электрическая лампа, как желтый неподвижный глаз. Стены были совершенно голые, и эта пустота производила угнетающее впечатление. Курту Швилю казалось, что он расстался со всем миром, со всеми его радостями, с живительной свободой навсегда, потому что отсюда был только один-единственный выход, и он вел в большой, вымощенный крупными камнями, тюремный двор. Там же…

Нет, нет, только не думать о том, что ожидало там! Веревка, виселица, смерть. Это был конец, последняя точка.

Заключенный застонал и закрыл лицо руками. Он ничем другим не мог выразить своего страдания: просто не умел. Суровая жизнь превратила его нервы в стальные канаты, почти ощутимо пронизывавшие тело и мозг. Слезы? Да, мужчиной он плакал однажды, когда переехали его собаку. Собака лежала с раздробленными костями и раздавленным животом на мостовой и вопрошающе смотрела на него со страдальческим упреком. Это был последний взгляд, прощание. Он пошел тогда в ближайший кабак, напился почти до бесчувствия и дико ревел. Некоторые смеялись над его слезами. С тех пор он не мог больше плакать, да и к чему? Те, которые придут за ним завтра, чтобы проводить его в последний путь, исполнят свой долг с таким же равнодушием, с каким все остальные люди исполняют свою обычную работу. Они не станут спрашивать, что он чувствует. Он был приговорен к смерти. Он, в чем они не сомневались, преступил закон и должен искупить это. Палач только повинуется приказаниям своего начальства: он подчиняется тем же законам, что и его жертва. Разумеется, Курт Швиль винит не его, а прокурора. Разве он не виноват в том, что случится завтра? Курт Швиль хотел бы ухватиться за эту мысль, дающую ему некоторое утешение. Он должен найти виновного.

Читать дальше →