Тетрадь первая

Начало книги

— Что у Вас уцелело — из ценностей?

Он: — Ничто. (?) (точно спрашивая, проверяя…)

— А человек?

— Мало… Закат солнца… тень трепещущих деревьев… карканье вороны…

Вам удалось то, чего не удавалось до сих пор никому: оторвать меня не от: себя (отрывал всякий), а от: своего. Так, подолгу застываю над белой страницей своего Егория Храброго [4]. Этого (другое — всё было!) этого со мною еще не было.

Думать в ответ. Нескончаемый разговор. Что я буду делать, когда прочту Вашу последнюю строчку? (точку!)

(Ответ: писать свое. Как оно и было. Кламар, 29-го июня 1932 г.)

Вы — последнее русло моей души, мне так хорошо у Вас в берегах! (как: в руках) О, искус всего обратного мне! Искус преграды! Раскрываю книгу [5]: Театр (чужд), Танец (люблю только танец Melle Laurence из Гейне и Эсмеральды [6], но таких не видела и увидеть не могла бы: танец — в слове).

C. M.! Немудрено в Исповеди Руссо — дать живого Руссо, в записях Эккермана — дать живого Гёте [7], в мемуарах Казановы — живого Казанову, но мудрено и невозможно в книге о театре…

Читать дальше →