В ту осень яблони зацвели во второй раз

Начало книги

Деревня была Маше родной чисто формально: здесь она, правда, родилась, прожила беспамятных четыре года и была увезена молодыми родителями в город, который и стал для неё, по сути, настоящей родиной. Так что номинально она была деревенской, а фактически — городской женщиной. Правда, за деревенские годы, родившись смышлёным дитёнком, успела усвоить прежде, чем выговорить «мама» и «папа», пару-тройку матерных слов, обыденных в обращении селян, которыми так легко выразить всю полноту чувств необъятной русской души. Слова эти так всосались в память, что удачливая банкирша до зрелых лет помнила их и иногда ненароком вкрапливала в сухую чиновничью речь, придавая содержанию жгучего перца, радующего ухо восхищённых такой вольностью завяленных сослуживцев. Родители, погрязшие в поточном приобретении и накоплении материальных благ, начисто забыли и старались не вспоминать о деревне, особенно прилюдно, а в редкие летние отпуска, улетая на престижные забугорные пляжи, сбрасывали дочь бабке, чтобы она попила целительного молочка, попиталась не отравленными овощами и фруктами да подышала чистым воздухом. Для Маши такие каникулы были настоящей ссылкой с ни единым не запомнившимся днём, с долгим безвременным спаньём и тоскливым отсчётом дней, которые оставалось терпеть. В перестройку деревня быстро опустела, превратившись в резервацию невостребованных стариков, хранящих родовые гнёзда и тихо угасающих в покое, не мешая детям и внукам жадно хватать и поглощать цивилизационные гадости в городских душегубках. Последний раз Маша была здесь, дай бог памяти, где-то годков с пяток назад, когда рухнуло её неудачное семейное бытие.

Читать дальше →