Антропо-видение. Как антропология может объяснить бизнес и жизнь

Начало книги

Я сидел в унылом номере советской гостиницы в мае 1992 года. За окнами грохотали выстрелы. Через комнату, на кровати с грязным коричневым одеялом, сидел Маркус Уоррен, британский журналист. Мы были заперты в гостинице уже несколько часов, пока на улицах Душанбе, столицы Таджикистана, шли бои. Мы не знали, сколько человек погибло.

"Что ты делал в Таджикистане до этого?" спросил меня Маркус, когда мы нервно прислушивались к боевым действиям. Еще год назад эта горная страна, граничащая с Афганистаном, казалась постоянной и мирной частью Советского Союза. Но в августе 1991 года советский режим рухнул. Этот распад привел страну к независимости и вызвал гражданскую войну. Мы с Маркусом были там в качестве репортеров, соответственно для Daily Telegraph и Financial Times.

Но моя биография была странной. До прихода в Financial Times я работал в Таджикистане, проводя исследования для получения степени доктора философии в области антропологии, этой часто игнорируемой (а иногда и высмеиваемой) отрасли социальных наук, изучающей культуру и общество. Как и многие другие поколения антропологов, я занимался полевой работой, что означало погружение в высокогорный кишлак, расположенный в трех часах езды на автобусе от Душанбе. Я жил в семье. Целью было стать "инсайдером-аутсайдером", наблюдать за советскими жителями вблизи и изучать их "культуру" в смысле их ритуалов, ценностей, социальных моделей и семиотических кодов. Я исследовал такие вопросы, как: Чему они доверяли? Как они определяют семью? Что означает "ислам"? Как они относятся к коммунизму? Что определяет экономическую ценность? Как они организовывали свое пространство? Короче говоря, что значило быть человеком в советском Таджикистане?

Читать дальше →