Превышение меры обороны

Начало книги

Школа наша, то есть курсы, мое место работы, помнится мне заснеженной – зимой, в морозец, с невысокими сугробами у стен и вообще везде, где машины не раскатали дорогу. «Помнится» потому, что за эти записки я взялся много позже, года, пожалуй, через три после событий, здесь описываемых. Видимо, время подоспело, и я решил тогда увековечиться. Wer schreibt, der bleibt (Кто пишет, тот остается [для потомков]), как утверждают немцы.

Так вот, зима. Летом всё как-то суетно, как-то невсерьез, мысли порхают воробышками, зрительные образы проскакивают в сознании не фиксируясь, тут же стираются новыми, в общем ерунда летом, да и народ наш, курсантики, как они у нас называются, разъезжается по дачам и отпускам, так что летом мы учим вполсилы, что, понятное дело, только добавляет несерьезности. Летние группы скоро забываются, лица курсантов и всё прочее помнятся мне зимними. Ну и дорога до работы зимой – дело нелегкое: не подвиг, конечно, но что-то вроде этого. Я, помню, раньше всё гордился (дурак дураком, кстати), что мне до службы час пути, да час обратно. В метро можно, если повезет, откинуться и погрезить, а на машине? Раз десять тебя по дороге закрутит на гололеде, так что сердечко заполохнет: мол, чуть не убился, – после такой езды на службу приходишь героем, вваливаешься в жарко натопленную школу, перемигнешься с коллегами, пошутишь что-то с курсантами, в служебке разденешься – и заходишь в класс. Глаза у курсантов хитрющие: ну что, мол, господин учитель, как ты у нас сегодня, в какой стихии? И вот интересно, шесть вечера, народ почти всё с работы, они ведь за свой счет занимаются, – а в глазах блеск и никакой усталости. Вот что значит охота!

Читать дальше →