В чужих глазах иное отражение

Начало книги

С зеркалами Ядвиге смолоду не везло: в какое ни посмотрится — все кривые. Она уж и не смотрелась. Зачем? Волосы расчесать да косу заплести и так можно.

Маманя утешала: это ништо, доча, с лица не воду пить, зато душа у тебя добрая. Надо только мужика хоть какого тебе найти, да тогда уж и не отпускать. Главное — чтоб стол богатый был, да совиньон в дому не переводился, нибудь всё и сладится. Чай, хозяйство есть, и огород, а кружовника на огороде вдоволь, с кружовника знатный совиньон выходит. А мужик, он когда вдоволь поест да совиньону выпьет, — всё ему делается хорошо да любо. И никуда он уже не денется. Вот, хоть на папаню погляди...

И верно, папаня Ядвиги жизнью, в целом, был доволен. Да и как иначе, почитай двадцать годов уже на хуторе. Прижился, стерпелся.

Так-то, конечно, ежели здраво посудить, деваться Косьме всё одно было некуда. Он же клеймёный, с рудника бежал, с-под самой Чёрной горы. Через болотину гиблую перебрался, лихолесье наскрозь прошёл. До самого Закомарья почти дошагал, а там уж и до паровой дороги рукой подать было. Только иначе повернулось: тутова, возле речки Каменки, он на кабана напоролся. Ладно, что жив остался, только нога у него с той поры хромая. Василина, мать Ядвиги, то лето отца своего схоронила, совсем одна на хуторе осталась. Думала уж в Закомарье переселяться, но дом жалко было бросать. Да и кому она там была нужна, в Закомарье? Там, после войны и так девок было в знатном преизбытке. И пригожих, и приодетых, ей, лесовичке, с ними не равняться. А тут вдруг случилось такое чудо, пошла Василина по грибы да и услыхала, будто в чепыжах стонет кто-то. Полезла поглядеть да и нашла там мужика. Страшной, правда, чисто варнак, ещё и зверем покалеченный. Но живой, однако, мужик. Вот счастье-то нечаянно привалило.

Читать дальше →