Седьмая заповедь

Начало книги

Будь он религиозен, он бы признал, что видел, как отлетела её душа.

Он с обострённой явственностью ощутил, что остался в палате один, и в его онемелом, будто выложенном на лёд, мозгу мелькнуло сочувственное: «До чего ж тебе, бедолаге, здесь обрыдло!»

Жена, казалось, побросала дела и вещи — и надоевшее платье отслужившего тела — и, не оглядываясь, умчалась на гулянку в легком прозрачном шифоне нового наряда.

Чего чего, а подобной прыти он от неё не ждал; привык, что его слово первое, а она следит за ним зорким оком.

Но он не успел усмехнуться и укорить: «Эх, Галюша, Галюша», потому что ещё сильней удивился другому: его душа, а точнее, то ссохшееся, зачерствевшее за долгую жизнь место, где душе, по идее, полагалось находиться, вдруг расправилось во всю ширь и до предела наполнилось чем-то ярким, солнечным и сверкающим — как в жару у фонтана, когда взглянешь сквозь брызги на небо и вдохнешь полной грудью. Его охватило шалое торжество — свобода, свобода! — точно бы это не она, а он перескочил невидимую черту и ушёл от погони их всегдашней совместности.

Читать дальше →