Партийное мнение

Начало книги

О том, что между начальником экспедиции Синягиным и руководителем научной части Смородиным начались расхождения, люди узнали сразу — такое трудно утаить в тесной палатке. Члены экспедиции видели, как Синягин писал запрос в Полярный и передал его Лукирскому. Маленький, живой, смешливый Лукирский не умел делать секретов из бумаг, на которых не стояло соответствующих официальных грифов. Он радостно щелкнул пальцем по запросу и громко осведомился:

— Значит, снимаемся, Игорь Евгеньевич?

— По-моему, я написал все, что следовало написать, — остальное будет решать Полярный, — сухо ответил Синягин: он не любил лишних разговоров, радостных восклицаний, громких слов и прочих неумеренных выражений чувств; даже близкие ему люди, знавшие его по многу лет, ощущали в его присутствии стеснение и невольно подтягивались.

Лукирский больше ничего не спросил и побежал на рацию. По дороге он понимающе подмигнул Смородину. Смородин, высокий, жилистый, веселый, сидел у стола, ерошил жесткие рыжеватые волосы и ответил на подмигивание Лукирского широкой улыбкой. И сухие слова Синягина, и радостный вид Смородина говорили об одном и том же. И каждый из тринадцати человек, сидевших за столом, понимал, из-за чего возникли расхождения. Строгая дисциплина, поддерживающаяся в экспедиции, мешала людям открыто вступить в разговор начальников, и только громкое покашливание, шарканье ног, со стуком отодвинутая скамья показывали, как внимательно слушали члены экспедиции короткий разговор между Лукирский и Синягиным и как взволновал их этот разговор.

Читать дальше →