Памяти Глеба Успенского

Начало книги

Он выступил на литературное поприще, – как он выражается, – не имея «прошлого», душевно измученный и усталый.

«Вся моя личная жизнь, – сообщает он в своей автобиографии, – вся обстановка моей личной жизни до двадцати лет отделяла меня от жизни белого света на неизмеряемое расстояние. Я помню, что я плакал беспрестанно, но не знал, отчего это происходит. Не помню, чтобы до двадцати лет сердце у меня было когда-нибудь на месте. Вот почему, когда настал шестьдесят первый год, взять с собой «в дальнюю дорогу» что-нибудь из моего прошлого было решительно невозможно – ровно ничего, ни капельки; напротив, чтобы жить хоть как-нибудь, надо было непременно, до последней капли забыть все это прошлое, истребить в себе все внедренные им качества. Нужно было еще перетерпеть все то разорение невольной неправды, среди которой пришлось жить мне в годы детские и юношеские»…

Среда, окружавшая его детские и юношеские годы, – это «Растеряева улица», это мир людей беспомощных, безвольных, неспособных не только пролагать себе дорогу к новой жизни, идти навстречу «новым требованиям времени», но даже и «смотреть вперед».

Читать дальше →