Сын весталки

Начало книги

— Клянусь Аполлоном врачом! Кесарий! Он и в самом деле собирается лезть в воду!

Кесарий ничего не отвечает — он смотрит в сторону реки, слегка откинув голову назад, так, что темные густые волосы опадают на плечи. Каллисту вдруг кажется, что его друг похож на Диониса. Но виноградных лоз вокруг них нет, только над узкой и крутой тропинкой среди глыб желтоватого потрескавшегося известняка ледяной северный ветер поднимает облако пыли.

— Подойдем ближе, Каллист, — говорит наконец Кесарий, слегка улыбаясь. — Может быть, ему понадобится наша помощь.

— Ты что же, Кесарий, опасаешься, что с нашим здоровяком случится припадок или судорога? Он же сам говорил нам, что Асклепий…

Но Кесарий снова не отвечает Каллисту и направляется вниз, к воде.

Что за ветер! От него у Каллиста даже слезы выступают на глазах! Плащ продувает насквозь, даже фригийская шерсть не защищает от этого мороза. Еще немного — и Сангарий замерзнет, того и гляди. Там, во Фригии, таких морозов нет — Фессал писал ему, что в Лаодикии климат мягче, чем даже на Косе и его родном Лемносе. Это только в дикой Каппадокии зимой бывают снежные бури. Наверное, поэтому Кесарий и не боится холода, даже плащ скинул, а он, Каллист, зябко кутается. Ах, Фессал, Фессал, что Каллист делал бы без твоего подарка — плаща и шерстяного хитона! Замерз бы насмерть в эту зиму! Скоро вернешься из своей поездки назад в Никомедийскую врачебную школу, наверное, уже не будут тебя старшие ребята звать «Телесфором»[2] — все-таки учился на офтальмика[3] в Лаодикии. Надо написать, чтобы глазных мазей, коллириев, не забыл оттуда привести, а то ведь забудет.

Читать дальше →