Последний сюжет, или любовь писателя

Начало книги

Захудалый писатель Сидор Петрович Папьемаше сидел и кусал ручку своего пера, проклиная издателей, читателей и современную литературу.

— Черт знает что такое, — говорил он, между прочим, — опять от меня требуют эту проклятую порнографию! Ну, какой я порнографический писатель с такими лирическими, наклонностями? Я скорее философ-идеалист, а от меня требуют этого несчастного реализма, да еще с примесью гадостей и банальностей. Вот хорошо еще, что я холостой а то семейному человеку такою скабрезною литературой и стыдно, да и не честно заниматься: жена-бы стала читать и вбивать себе в голову разную порнографию, а там, глядишь, и детишкам в руки это попалось, и семья вся стала-бы порнографическая... Честное слово! Теперь дети рано развеваются: иному нет и трех лет, а уж он кафешантанными делами интересуется... эх-ма, горе, горе!.. Однако, надо писать... Да что я им буду писать? Ничего я по этой части не знаю! Ей-Богу! Так, выдумываю глупости! Сам я человек абсолютно нравственный... Вот, разве, написать, как одна охотно-рядская купчиха изменяла своему мужу?.. А что тут интересного, — это еще в восемнадцатом столетии было известно, что купчихи Тит Титовичей изменчивы... Про кокотку какую-нибудь написать? Тоже избито: для того и кокотки, чтобы они были „кокотками“... Тьфу! Ничего не буду писать! Ничего не хочу! лучше с голода умру, или сам отравлюсь, и напишу предсмертную записку, что покончил с собой ради проклятой порнографии. Кончено, так и сделаю! Сейчас в нашатырном спирте разведу спички, выпью, лягу и умру... По крайней мере сразу сделаюсь знаменитостью.

Читать дальше →