Записки старого москвича

Начало книги

В жизни каждого человека наступает такая минута, такое мгновение, с которого начинается определенный этап, новый поворот в жизни, но сам он об этом еще не знает. Лишь годы спустя он вспоминает минуту, с которой начался или был связан этот поворот.

В начале девятисотых годов наша семья жила в одном доме с Художественным театром. Целыми днями мы с младшей сестренкой копали лопатками снег и песок напротив артистического подъезда.

Мимо нас проходили Лев Толстой, Максим Горький, Чехов, Леонид Андреев, Бунин, Скиталец, Телешов, Станиславский, Немирович-Данченко, но… мы их не знали.

Зато когда распахивались огромные двери сценических «карманов», мы бросали лопатки и устремлялись вслед уносимым декорациям: статуе Помпея из «Юлия Цезаря», изразцовой печке из «Мещан» и вратам Архангельского собора из «Царя Федора Иоанновича», провожая их до самых декорационных сараев.

Несколько лет спустя, уже подростком, я стоял против того же артистического подъезда, когда в ворота, звеня бубенцами, въехала тройка… Я не знал, что в ворота вместе с тройкой вошло то, что через годы изменит мою судьбу и подхватит ее на десятилетия. Как сейчас помню ярко-малиновую бархатную обивку сиденья саней и спинки, увенчанной серебряными кренделями. Тройка остановилась. В санях сидели мужчина и какая-то поразившая меня женщина. Они держались за руки, смотрели друг другу в глаза и улыбались. Он — смущенно и с застывшим вопросом в прекрасных глазах. Она — восторженно и как бы пораженная. Ее едва сдерживаемая улыбка вот-вот, казалось, готова была рассыпаться смехом. Мужчину я знал. Это был Станиславский. Тройка стояла. Они спохватились, быстро поднялись и скрылись в подъезде. Дверь тотчас же снова открылась, и из нее вышли два актера. Один, оглянувшись назад, сказал:

Читать дальше →