Тайна серебряного креста

Начало книги

Тишина в Театре имени Чехова после ночной репетиции была особой, насыщенной усталостью и предвкушением. В воздухе пахло старым деревом кулис, пылью бархата кресел и едва уловимым ароматом грима. Но сегодня тишина была мертвой, леденящей. Ее нарушил не крик, а сдавленный стон осветителя, наткнувшегося на кошмарную картину при проверке сцены.

Она лежала в центре просцениума[1], в луче одинокого софита, как будто в последнем акте самой трагической пьесы. Алиса Воронцова. Местная звезда, Джульетта завтрашней долгожданной премьеры, которая должна была стать ее билетом в столичные театры. Но играть ей больше не придется.

Алиса была одета в свой сценический наряд – роскошное платье эпохи Возрождения из тяжелой переливающейся парчи глубокого холодного золота с вплетенными нитями бордового, создававшими богатый узор. Платье выглядело чуть помятым теперь от неподвижности тела, но складки у бедер были неестественно аккуратно расправлены. Лицо, обычно столь выразительное, было мертвенно-бледным, фарфорово-гладким и удивительно спокойным, будто Алиса уснула. Веки были закрыты, очень бледные губы с легким синеватым оттенком казались безмятежными. Светлые пепельно-льняные волосы с жемчужным отливом раскинулись идеальным сияющим веером, как призрачный нимб, по темному дереву сцены, придавая скульптурное выражение бледному лицу девушки. В правой руке, вытянутой вдоль тела, неестественно театрально, словно по режиссерской указке, зажат маленький пустой флакон из темного стекла. Левая рука лежит ладонью вверх на груди, будто замерла в последнем вздохе. Весь образ походил на драгоценную хрупкую реликвию, навсегда застывшую в своей гробнице под лучом софита, – прекрасную и жуткую в искусственной, постановочной законченности.

Читать дальше →