Женщины эпохи французской революции (Без иллюстраций)

Начало книги

Роман и история родились на одном корню. Прототипом исторических произведений на заре истории были легенды, исторические песни, былины, chansons de geste. Первые историки, «летописцы», принимали то, что рассказывалось в былинах или chansons de geste, за чистейшую историческую истину. В нашей начальной летописи мы встретим сколько угодно эпизодов былинного происхождения, некоторые из них через много веков вернулись к своей первоначальной форме: такова «Песнь о вещем Олеге». Но это, конечно, было поэтическое произведение с самого начала.

Позже началась дифференциация. Chansons de geste превратились в рыцарские романы, которыми упивался Дон-Кихот. Уже в былинах от истории часто оставались одни имена: Роланд chansons de geste, кроме имени, ничего общего не имеет с наместником Карла Великого в Бретани. В романах же совсем ничего исторического не оставалось. В ⅩⅨ веке сначала романтики, потом натуралисты, каждые по-своему, создали иллюзию воскрешения прошлого в историческом романе. Но это именно иллюзия. На самом деле от истории тут ничего не осталось, кроме, опять-таки, имён и костюмов. Весьма наивен был бы тот, кто принял бы «Айвенго» Вальтера Скотта за подлинное воспроизведение рыцарских нравов Ⅻ века или «Войну и мир» за подлинное изображение русского общества начала ⅩⅨ века. Герои Толстого отнюдь не современники Сперанского и Пестеля, изображённые под углом зрения начала 1860-х годов: это просто люди того общества, в котором жил Толстой, его соседи и соседки, друзья и родственники, переодетые в костюмы времён Первой империи. Причем организатор этого костюмированного бала и не очень заботился о точности в мелочах: бал не музей. Лишь бы было «вообще похоже»! А для большего исторического правдоподобия некоторым — второстепенным — персонажам даны исторические имена.

Читать дальше →