Семнадцать мгновений весны

Начало книги

Сначала Штирлиц не поверил себе: в саду пел соловей. Воздух был студеным, голубоватым, и, хотя тона кругом были весенние, осторожные, похожие на тонкую акварель, снег еще лежал плотный и без той внутренней, робкой синевы, которая всегда предшествует ночному таянию.

Могучие стволы старых деревьев были черные; пахло в парке свежезамороженной рыбой. Того, сопутствующего весне, сильного запаха прошлогодней еловой и осиновой прели еще не было, а соловей заливался вовсю — щелкал, рассыпался трелью — пустой и беззащитной в этом черном, тихом парке.

Штирлиц вспомнил деда. Бородатый, с мохнатыми бровями старик умел разговаривать с птицами. Он подманивал синиц, садился под деревом и подолгу смотрел на пичугу, и глаза у него делались тоже птичьими — быстрыми, и птицы совсем не боялись его.

— Пинь-пинь-тарарах! — высвистывал дед.

Синицы отвечали ему — доверительно и весело.

Солнце ушло, и черные стволы деревьев опрокинулись на белый снег фиолетовыми ровными тенями.

Читать дальше →