Только море

Начало книги

С вечера стало известно, что утром седьмого мая начнется решающее наступление на Севастополь.

Василий Денежкин, этот вездесущий Денежкин, быстрее всех узнававший любую новость, кубарем скатился в окоп и, размазывая мутные капли пота по конопатому облупленному носу, закричал:

— Даешь Севастополь, братва!

— Эх и заливаешь, — возразил Кругл невский своим медлительным сочным басом. Он знал, что Денежкина медом не корми, а дай рассказать новость. Вот он и возразил, чтобы тот высказался до конца.

— Не сойти с места! Комбат офицеров собирает: задачи ставит. Завтра дадим прикурить фрицам!

По правде говоря, новость эта ни для кого из бойцов штурмовой группы не была неожиданной. Уже почти сутки справа, со стороны Мекензиевых гор, доносился тяжелый и надсадный грохот орудий. Соседи наступали. Стало быть, и им, окопавшимся в Золотой балке напротив крутой и горбатой Сапун-горы, по логике ведения боевых действий оставалось ждать недолго. О том, что наступление начнется со дня на день, можно было догадаться и по другим признакам. Конечно, человеку, впервые попавшему на фронт, тот факт, что саперы жикали оселками по ножницам с длинными рукоятками и прощупывали провода миноискателей, ничего сказать не мог. Но морякам, протопавшим с боями от мыса Дооб, от Новороссийска, череа Тамань и сухой и пыльный Керченский полуостров по извилистым крымским дорогам к самому Севастополю, этот факт говорил, что саперы готовятся расчищать минные поля и резать проволочные заграждения. Верный признак наступления! Ну а сообщение Денежкина только укрепило их догадки. Вот почему свежим ветерком прошелестело в окопах оживление. И даже отделенный командир, старшина 2-й статьи Федор Рукавишников улыбался. А улыбался он редко. Был он человек сдержанный, молчаливый. Говорил мало, слова цедил, как капли микстуры.

Читать дальше →