Возлюби дальнего

Начало книги

Автор испытывает потребность объясниться с потенциальным читателем ис самим собой — что же его заставило сесть за компьютер и написать продолжение повести братьев Стругацких “Беспокойство”. Во-первых, конечно, любовь к книгам Стругацких и особенно к циклу “Полдень, XXII век”. Во-вторых, желание ощутить себя если не демиургом уютной и теплой вселенной Полудня, то хотя бы люденом, существом предположительно стихийным, беззаботным и могущественным. И, наконец, попытка найти свой ответ на вопрос “А что было бы, если…”. Эти желания и ощущения накладывали довольно жесткие условия на сочиняемое “Беспокойство—2”. Автор дал себе обязательство ни словом, ни буквой не отступать от духа Полудня — светлого, дружеского и чертовски интересного Будущего. Автор дал себе обещание по мере сил и возможностей следовать внутренней хронологии и событийной канве цикла. (Хотя, насколько ему известно, канонической хронологии цикла не существует, так как братья Стругацкие сами не ставили себе такой задачи, а все прочие изыскания на данной почве есть не что иное, как фантазии исследователей. Поэтому каждый волен выбирать здесь то, что ему кажется верным. Таким образом, повесть “Возлюби дальнего” оказалась не только продолжением “Беспокойства”, но и своеобразным прологом к “Далекой Радуге”.) Следование канону заставляло автора крайне неохотно вводить в произведение новых персонажей, не фигурировавших до этого у самих мэтров, и оправдывало (как ему, автору, казалось и кажется) использование цитат из других произведений знаменитого цикла и даже из интервью Бориса Стругацкого. Единственная вольность, которая была позволена и которая и составила основную ткань данного произведения — это нарушение или, точнее, сомнение в рациональности и научности вселенной Полудня.

Читать дальше →