В конце всё только начинается

Начало книги

«Станция «Щелковская». Конечная. Поезд дальше не идет, просьба освободить вагоны». Каждый раз после этих слов меня охватывает щенячья тоска. Правда, тоска меня охватывает еще раньше, где-то после станции «Площадь революции». И с каждой последующей станцией она нарастает, становится все сильнее, невыносимее, достигая своего апогея – стадии «щенячьей», на щелковской. Конечные станции они такие. Вначале ты запрыгиваешь в переполненный вагон, тебя крепко прижимает к чьей-то подмышке, ты еле дышишь, но счастлив, что запрыгнул, и радостный, практически одной только силой мысли, потому что руки зажаты чьим-то пузом, чатишься в телефоне. Постепенно люди доезжают до дома. Покидая поезд, они целуют на прощание тех, с кем провели день или сколько-нибудь времени, сопровождая это веселым: «Ну всё, моя станция». А я остаюсь. И мне кажется, что тот, кого только что поцеловали, и кто тоже остался – грустит. Весь вагон дружно завидует тому, кто его покидает. И каждый представляет, как было бы круто жить тут, где вагон покидают чуть раньше… Но и он, каждый, через некоторое время доезжает. А я по-прежнему остаюсь и еду дальше. Почти всегда одна. И вот ты сидишь в пустом, прохладном только твоем вагоне и вместо того, чтобы радоваться этому, смотришь в темное подземное окно и с чувством полной обреченности ожидаешь объявления о конечной… Чем дальше от центра ты живешь, тем больше разрыв между тобой и реальной жизнью. Пока ты большую часть своего бесценного времени проводишь под землей, ожидая объявления «Щелковской, конечной», чтобы прийти домой, переодеться, выпить чай под «Дождливый день в Нью-Йорке», люди в центре даже не возвращаются домой. Там жизнь кипит постоянно. Я это знаю точно, потому жила на «Площади революции». Это был лучший год в моей жизни.

Читать дальше →