Факундо

Начало книги

В конце 1840 года я покидал свою родину, изгнанный из милости, измученный, весь в синяках и ссадинах — следах побоев, которые получил накануне в одной из кровавых вакханалий, устроенных солдатней и бандитами-масоркерос[4]. Проезжая мимо термальных источников Сонды[5], в одной зале под изображением славного герба родины, нарисованного там мною в более радостные дни, я написал углем такие слова:

Власти, которым сообщили об этом, направили комиссию для расшифровки этих иероглифов, содержавших, как утверждалось, бесстыдные оскорбления, ругательства и угрозы. «Гм, — было сказано после ознакомления с переводом, — что же это означает?..»

А означало это просто-напросто то, что я уезжал в Чили, где сияло еще солнце свободы, — оттуда я намеревался направить свет его лучей по другую сторону Анд. Те, кому известна моя деятельность в Чили, знают, сдержал ли я свое слово.

Страшная тень Факундо[8], я вызываю тебя, чтобы, стряхнув напитанную кровью пыль, которой покрыт твой прах, ты явился, приоткрыл нам потаенную жизнь благородного народа и прояснил те глубокие потрясения, что терзают его душу. Ты владеешь тайной: так открой ее нам! Даже через десять лет после твоей трагической гибели и горожанин, и гаучо[9] аргентинской пампы, отправляясь в путь по Пустыне[10], повторяли: «Нет, он не умер! Он еще жив! Он еще вернется!» И это именно так! Факундо не умер, он живет в народных обычаях, в политике и в аргентинских революциях, в своем наследнике Росасе[11], довершающем его облик. В Росасе душа Факундо обрела иную форму, более законченную, более совершенную: то, что в Факундо было лишь инстинкт, наметка, намек, превратилось в нем в систему, действие, цель.

Читать дальше →