Муни-Робэн

Начало книги

Раз вечером, в опере, сидел я промежду одним парижским мещанином, который с глубокомысленным видом говорил при втором акте «Фрейшюца»[1]:

— Просты же немцы, если верят этаким пустякам!

И одним добрым немцем, который с негодованием восклицал, воздев глаза и руки к небу, то есть к потолку:

— Французы — народ чересчур скептический. Не понимают они чудесного.

Задетый мещанин продолжал, обращаясь к жене:

— Право, этому филину, что вертит глазами и хлопает крыльями, не прилично быть на французской сцене.

Обиженный немец со своей стороны продолжал, обращаясь к звездам, то есть к кенкетам[2]:

— Филин хлопает крыльями не в такт, и глаза у него наискось. Надо бы ему сделать глазную операцию. Германская публика не потерпела бы такой небрежности в поставке на сцену!

— У немцев нет вкуса, — говорил парижский мещанин.

— У французов нет совести, — говорил немецкий зритель.

— На кого сердятся эти господа? — спросил я в антракте у одного зрителя — космополита, который сидел сзади меня, и который, кстати сказать, большой со мною приятель. — Отчего плохая постановка филина занимает их сильнее, чем смысл драмы, так дивно передаваемый музыкой?

Читать дальше →