У медуз нет ушей

Начало книги

Это был корпус «Кастень», а мне раньше слышалось «кастет». Рядом с дверью, створки которой то и дело хлопали, как в салунах из старых вестернов, висела табличка: «Оториноларингология и челюстно-лицевая хирургия, отделение имплантологии». Слово «ото-рино-ларинго-логия» я знала с детства — думала, что это наука, изучающая доисторических животных — ринорексов и лариозавров.

В моих ушах гулкими ударами бился пульс. Я села в самом конце коридора у стола, заваленного медицинскими журналами о глухоте — в одном из них были собраны рассказы о том, как глухие люди переживают изоляцию на работе. После каждой прочитанной строчки я поднимала глаза, боясь пропустить свою очередь, и в какой-то момент заметила сидевшую напротив старушку в кресле-каталке, перед ней лежал журнал «Тридцать миллионов глухих». На обложке выделялась взятая в рамочку фраза: «Утешающим, даже утешительным может быть и сам язык: жестокую прямолинейность некоторых понятий стараются смягчать, усложняя их. Глухие, слепые, старики, душевнобольные — теперь так о вас сказать постесняются и предпочтут называть слабослышащими, невидящими, пожилыми и пациентами с особенностями ментального развития, — если дело так пойдет и дальше, то вместо „мертвые“ станут говорить „неживые“». Заметив, что старушка, или пожилая женщина. или лицо старшего возраста — теперь уж и не знаю, как ее назвать, — мне что-то кричит, я ее перебила: «Знаете, мадам, я слышу явно не лучше вас», но она меня не поняла и продолжила свой трескучий монолог.

Читать дальше →