Изменить нельзя

Начало книги

— Открой, Володенька, — шелестит мрак по ту сторону запертой на засов двери голосом Горбатого. — Открой, Володенька, я ведь тебя зубами загрызу.

Знаем, видели мы ваши зубы. И в действии, и так… Лучше уж я тут, за дверью, свои от голода на полочку сложу, нежели открою.

— А не хочу-у-у, волки позор-рные, — воет в голос Промокашка. Но даже его полузвериный вопль не способен заглушить неумолимый, беспрекословный приказ Зова, вплетенного красной нитью даже не в шепот — шорох голоса Горбатого.

— Открой, Володенька. По-хорошему открой…

Старая песня — проходили. Своей монотонной повторяющейся командой хрена с чесноком ты меня вытянешь из-за заговоренного железа двери, Карпуша.

А хороша была затея с ярким светом по глазам — не иначе Огнелов выдумал. И образок на двери опять же…

— Открой-открой-открой, — вкрадчиво вползает в уши уже бессловесный, сплетенный из одной только воли Приказ. И если Огнелов ничего, окромя дверцы и иконки, не припас, я могу и сдать — воля Горбатого против моей? Как говорится, бабка надвое да вилами по воде. А ведь с ним еще прихвостни его разномастные… Булочник этот, колобок-переросток — хлебный голем. Мелкий бес с родимым пятном в форме Числа Зверя на всю рожу поганую. Промокашка, конечно, — вон, визжит уже, выворотень паскудный. Ну, пара мелких упырей, инициированных лично Карпом, но едва ли способных потягаться с Горбатым силой. Да еще азиат этот странно знакомый, львиный перевертыш, — как он-то к ним в шайку попал?

Читать дальше →