Карт-Бланш

Начало книги

Топча и пиная ногами.

Людская любовь не гуманна.

На сердце — смертельная рана,

Соль-ревность в неё попадает,

Жестокую резь вызывает,

Такую, что жалкое тело

Измучилось, осатанело,

Бросается хищником в клетке

На крепкие прутья и сетки,

Но крепко закрыты запоры…

Что делать мне, Господи? Горы,

Готов я свернуть в исступление,

Дух бесится, ищет решенье.

Нервозность. Не видно спасенья.

Волной подступает смятение

Страданья в груди закипают,

От пытки сбежать предлагают.

Но где в этом мире подлунном,

Насквозь подозрительном, шумном

Есть место хвалебным молитвам,

Оконченным вспыльчивым битвам?

Где зависть не режет на части,

Восторг не сменяют напасти?

Где язвы томимые болью

Не ноют, и я пред тобою

Не буду напрасно метаться,

Израненным зверем казаться,

Буянить в капкане иллюзий,

Страдать от любовных контузий,

В глаза посмотрю твои прямо,

Следить перестану упрямо,

Уймутся плетьми наказания.

Ревнивых сомнений терзания…

Он любил одиночество, любил быть один, несмотря на множество окружающих его женщин, не смотря на небывалое для любого другого мужчины количество сексуальненьких дамочек, которых он мог взять только потому что ему этого хотелось. В какой-то степени, но он осуждал все то, чем занималась его благоверная, и не мог смотреть на летящих с растопыренными крылышками обжигающихся малышек, но она казалась ему упорнее многих. Упорной в своих убеждениях, упорной в оппозиции его заигрываний, упорной в противостоянии с самой собой, упорной в борьбе с природой и инстинктами, которых она так боялась. Боялась сильнее любой стихии: любого пламени, любого наводнения, любого урагана и землетрясения. Отталкивая его каждый раз, она словно возвращалась снова и снова на край этой пропасти. Что заставляло его снова и снова принимать ее? Говорят, что пожар в доме начинается с антресолей, где тлеют керосином страсти человека.

Читать дальше →