Пушкарева - «А се грехи злые, смертные…». Русская семейная и сексуальная культура. Книга 1

Начало книги

Прошлое обладает реальностью. Но можем ли мы познать его, воссоздав, реконструировав? Проникнуть в мир чувств и переживаний человека ушедшего времени, к чему призывают специалисты по «истории частной жизни»? Ведь люди отдаленных эпох — как понимают теперь не только антропологи, историки, этнопсихологи, но и обычные современные читатели Дж. Фрезера, К. Леви-Стросса, М. Фуко — были гораздо больше похожи на нас внешне, чем внутренне. А внутренне — по способу познания и существования, по системе ценностей и особенностям чувствования — разительно, кардинально отличались. Приблизиться к их пониманию можно, а вот до конца понять...

Стоит ли пытаться? Ведь у историков нет непосредственного контакта с фактами, они имеют дело с источниками, в которых факты уже «отягощены» истолкованием авторов и составителей текстов. Сомнения историков, основанные на отсутствии действительно «чистых» фактов, давно уже озвучены — еще в конце позапрошлого века известный французский исследователь считал, что в прошлом «ничего нет, кроме исписанной бумаги»1. Эта мысль варьируется и сегодня: «тексты, тексты, ничего, кроме текстов!», «История — это ведь не то, что случилось. История — это всего лишь то, что рассказывают нам историки»2. Написавший последние строки Джулиан Барнс очертил историю так: «...перед нами — гобелен, поток событий, сложное повествование, связное, объяснимое <...> она больше напоминает хаотический коллаж, краски на который наносятся скорее малярным валиком, нежели беличьей кистью. История мира? Всего только <...> легенды, старые легенды, которые иногда как будто перекликаются, причудливые отзвуки, нелепые связи...» Однако именно из легенд и мифов складывается традиция, которая наряду с историческими остатками (документами) способна многое рассказать исследователю.

Читать дальше →