Валя Котик и немцы

Начало книги

На Россию Копатько Арсений Петрович был очень зол. До 24.02.22 тоже злился, но не так, конечно, ослепительно и фундаментально. Штрих-пунктирная до этого была злость у Арсения Петровича. Вот как насмотрится глубоких и познавательных передач по украинскому ТВ про адский Мордор и рабов его, так и вскипала, вслед за чайником, ярость благородная. Правда, после стакана с отваром ромашки Арсений Петрович вспоминал, что в Таганроге дочь с внуками, а в Южно-Сахалинске сын, капитан рыболовецкого траулера и тоже внуки. Общим числом семь. Нет, восемь. Крайнюю «унучечку» ни Арсений Петрович, ни супруга его в живую не видели. Так по фотографиям из репрессированных «Одноклассников». Толстый сверток с розовым бантом на руках у сына, а позади солнце, много снега и белый дым над иссине-черной сопкой. И вот это вот всё не совпадало как-то до поры до времени. Не складывалось в единую и логическую картину. Но дети далеко, а телевизор близко. Если начистоту 24.02.22 Арсений Петрович и вся его страна приближали как могли, не в зависимости от того, хотели этого или нет там, за поребриком. Все звали страшную и кровавую беду. Кто кричал, а кто криком молчал, как Арсений Петрович. А Мордор? У него тоже была знаковая дата. Давно. 22.06.41. Поэтому, без сантиментов и злости он ударил первым. Имел на это законное и жертвенное право. Арсений Петрович жил в невеликом древнерусском городке на стыке степи и леса и на отшибе от большой и глупой жизни. К Майдану и вообще ко всему, что случилось после 1991 года Арсений Петрович относился подозрительно. Объяснить не мог, но подвох чувствовал. Особенно когда после всех Лениных и красных звезд на фасаде администрации родного и полумертвого завода, они снесли Валю Котика. Замечательный бронзовый Валя Котик в галстуке стоял в парке Челюскинцев.

Читать дальше →